|
Все понимают, что авторитет верховной власти сильно влияет на оценку событий в ходе ВОВ. Было время в советской истории, когда акцент делался на подвиге участников десанта на Малую землю у Новороссийска. Сейчас выделяется блокада Ленинграда и ее прорыв. Пожалуй, и я внесу свою лепту в обсуждение подвига ленинградцев.
Я жил и учился именно в Ленинграде, а не в Санкт-Петербурге. Сохранил о прежнем городе самые теплые воспоминания. Но не об этом речь. О героических и трагических событиях блокады я знал со школьной скамьи в Симферополе. Среди родственников моей покойной жены оказалось семейство блокадников. Мой интерес к блокаде не угасает.
В годы ВОВ продолжительной осаде гитлеровцев подвергся не только Ленинград, но также Москва и Сталинград. Положение на этих участках советско-германского фронте складывалась по-разному, общей была сила сопротивления врагу. Разумеется, сила сопротивления ленинградцев заключалась не в способности голодать, а в способности сопротивляться голоду – союзнику вермахта - не только силой духа, но и практическими мерами по самостоятельной добыче продовольствия (сады-огороды, рыбалка и т.п.), по укреплению того же духа умелой пропагандой и творчеством деятелей искусства.
Эту способность ленинградцы демонстрировали на всем протяжении блокады. Она делится на короткий и самый страшный период абсолютной изоляции от матери-родины с конца 1941 до начала 1942 года и дальнейшие периоды ее ослабления благодаря военным операциям советского командования, налаживанию логистических и продовольственных связей с советским тылом. Между тем, эта способность нередко остается в тени, зато тиражируются ужасные последствия голода, не говоря уже об оценках блокады нашими западниками, которые видят спасение от голода в сдаче города.
По их версии, Москва не сдавала Ленинград исключительно по идеологическим соображениям. «Город Ленина» и все такое считалось важнее жизни простолюдина. Этот абстрактный гуманизм весьма созвучен с теориями, обосновывающими войну в качестве неизбежного спутника человечества. А как же: все люди – разные! Разные народы и государства. Человек наполовину зверь, одержим частной собственностью - отсюда войны. Состояние мира без насилия и войн невозможно.
В таких условиях подлинный гуманизм состоит, дескать, в соблюдении правил цивилизованного ведения войны. В «честном» и умелом вооруженном противоборстве, гуманном отношении к поверженному врагу, к населению захваченных городов. То есть, благородство воюющих сторон состоит в том, что на войне, как правило, не соблюдается. И это происходит не из-за отсутствия субъективных побуждений, но по самой природе войны, которая, по словам Л.Н. Толстого, является «противным человеческому разуму и всей человеческой природе событием».
Покончить с подобными событиями способно только полное социалистическое обновление планеты! Вот идеал мира без войн, который прочно сидел в подсознании защитников советского строя и всех тех, кто его принял за норму жизни. Отсюда проистекала и жизнеспособность ленинградцев, сопротивление нацистскому нашествию вопреки голоду и всем смертям Это осознавалось лишь как далекая «возможность», но она была реальнее всех близлежащих перспектив спасения.
Полагаю, что население западных стран тоже жаждало «мира без войн», но без идеологического обоснования, В сознании западного обывателя для этого было достаточно лишь победить нацизм и фашизм. Если же «приперло» как Ленинграду, то лучше капитулировать, переждать войну. Этим во многом объясняется триумфальное шествие вермахта по странам Западной Европы. Вхождение немцев в Париж в июне 1940 года разительно отличалось от событий 1871 года, когда Парижская Коммуна мобилизовала жителей столицы на защиту от пруссаков и национального предательства буржуазии.
Естественно, меня интересовал вопрос о том, как ленинградская блокада отражается за бугром, в сознании жителей Запада, особенно, творческой интеллигенции. Некоторое представление об этом дала книга новозеландской писательницы Сары Куигли под названием «Дирижер», которую я обнаружил в сетях на английском языке и перевел на русский.
Я даже тешил себя надеждой опубликовать свой перевод в каком-нибудь издательстве, но для этого надо было связаться с автором романа и заручиться его согласием на это. 29.06.2024 года я послал Саре по электронной почте письмо нижеследующего содержания:
«Уважаемая Сара Куигли! Позвольте мне с вашего разрешения предложить одному из наших издательств опубликовать мой перевод вашего романа «Дирижер» на русский язык, сопровождаемый моим комментарием. Вот его текст:
В СССР имя дирижера, руководившего Ленинградским радиооркестром во время исполнения Седьмой (героической) симфонии композитора Д. Д. Шостаковича 9 августа 1942 года в осажденном нацистами городе, было известно главным образом среди любителей классической музыки, музыкантов и музыковедов. Между тем Карл Ильич Элиасберг [28.05.10.1907 – 12.02.1978], дирижировавший симфонией, вместе с музыкантами оркестра совершил настоящий подвиг, продемонстрировавший несгибаемый дух советского народа перед лицом нацистской агрессии и варварства.
Это событие отражено во многих опубликованных отзывах очевидцев премьерных исполнений – музыкантов и «просто» интеллигентных слушателей, в архивных документах, мемуарах и монографиях. Его художественным воплощением в кинематографе стал фильм «Ленинградская симфония» режиссёра Захара Аграненко, вышедший в 1957 году. Правда, в нём симфония Шостаковича исполняется под управлением дирижёра, наделённого вымышленным именем. Очевидно, режиссер предпочел создать обобщённый образ героя-музыканта. В современном телесериале «Седьмая симфония» режиссёра Александра Котта это имя восстановлено.
Однако в русской художественной литературе до сих пор не написана книга, полностью посвящённая этому выдающемуся событию в истории музыки и государства. Такой стала книга зарубежного автора — Сары Куигли, новозеландской писательницы (родилась 10.01.1967), проживающей в Германии.
По данным Википедии, её роман «Дирижёр» (2011) стал самым продаваемым произведением художественной литературы для взрослых в Новой Зеландии в 2011 году, оставаясь на первом месте в течение 20 недель. Он был удостоен премии Nielsen BookData New Zealand Booksellers Choice Award 2012 года и номинирован на премию... Международная премия IMPAC 2012 года, а также премия Prix Femina во Франции.
В романе «Дирижер» нет необходимости искать полного соответствия реальности. Сама Сара Куигли в примечании к своей работе говорит, что, хотя роман основан на реальных событиях, большинство его персонажей и событий вымышлены. В некоторых случаях, таких как Карл Элиасберг и Нина (правильно, Надежда) Бронникова, о которых сохранилось мало документации, она сохранила реальные имена, но в основном представила вымышленные биографии и личности. Она также немного изменила некоторые факты, чтобы драматизировать сюжет.
Хотя книга называется «Дирижер», она не только об Элиасберге. Значительная часть романа посвящена великому русскому композитору Дмитрию Шостаковичу, его творчеству в области симфонической музыки, семейной, социальной и творческой жизни. Более того, в этой части автор книги ближе к фактам биографии композитора, в то время как семейная биография Элиасберга почти полностью вымышлена. Очевидно, все дело в вышеупомянутом замечании о «недостатке документации».
Интересно обоснование Сары Куигли, которая представляет свою работу как прямой отклик на блокаду Ленинграда исключительно в художественном плане. Она отмечает, что в последние десятилетия возникли противоречивые мнения относительно программной интерпретации Седьмой симфонии Шостаковича.
Действительно, таких интерпретаций много. Я даже наткнулся в социальных сетях на такое дикое мнение, что симфония является не столько музыкальным символом стойкости и мужества защитников осажденного города, сколько завуалированным выражением противостояния великого композитора сталинскому режиму. К чести Сары Куигли, она дистанцируется от такой интерпретации. Однако роман не свободен от идеологических клише в своей оценке войны, советской реальности и России, как её воспринимают на Западе.
Прежде всего, следует отметить стремление автора романа дегероизировать подвиг защитников Ленинграда, включая Шостаковича и Элиасберга. В результате великий композитор и выдающийся дирижер порой предстают в образе демонических личностей, одержимых «чистым искусством», склонных к взаимным ссорам. Им чужд патриотизм и сочувствие трагедии своего народа.
Возможно, из-за временной отдаленности события и в контексте предвзятого отношения к России, всегда культивируемого ее недоброжелателями на Западе, восхищение героизмом ленинградцев воспринимается частью зарубежного общественного мнения как ложный пафос, и Сара Куигли стремилась к так называемой «трезвой» оценке событий. Но это только обесценивает ее работу.
Что бы подумали выжившие в блокаде Ленинграда люди о произведении, в котором они в целом изображены как пожиратели трупов, хотя в бесчеловечных условиях нацистской блокады нельзя исключать и отдельные случаи каннибализма?! Что бы сказали ветераны Великой Отечественной войны и Второй мировой войны в целом об эпизоде книги, где выдающиеся полководцы, маршал Георгий Жуков и маршал Кирилл Мерецков, сравниваются с копошащимися жуками?!
Что, на мой взгляд, удаётся автору, так это стремление показать «изнутри» процесс творческого осмысления и создания музыкальными средствами симфонии, отражающей все нюансы трагической и героической жизни людей, победивших в Великой Отечественной войне. Рецензент романа в британской газете The Observer справедливо замечает, что Сара Куигли «пишет о музыке как виртуоз».
Обращаясь к читателям, Сара Куигли указывает, что в большинстве случаев она использовала английские версии русских имён и топонимов. Она также упростила то, что считала сложным русским способом личного обращения. Я тоже кое-что изменил. У моих соотечественников слова «господин» и «госпожа» (тем более «мистер» или «миссис») при обращении к мужским и женским персонажам выглядят неестественно.
Но всё же, обращаясь к Шостаковичу и Элиасбергу, этикет требует хотя бы упомянуть профессиональную принадлежность этих выдающихся личностей. Поэтому переводчик в соответствующем контексте заменяет «господин» на «маэстро». Автор «Дирижера» использует сокращенную фамилию Элиасберга — Элиас. В русском переводе книги это сокращение в большинстве случаев заменяется полной фамилией = Элиасберг и именем — Карл. Детские имена произносятся так, как принято в нашей повседневной жизни».
01.07. 2024 года я получил ответ Сары: «Уважаемый Сергей Мальцев, Я перешлю ваш запрос своему агенту. Какова ваша квалификация переводчика? Есть ли у вас опыт перевода художественной литературы, и сотрудничаете ли вы с издательствами?
Я не понимаю, почему вы написали, по сути, довольно негативное мнение о книге. Не думаю, что это поможет какому-либо издателю опубликовать её.
С наилучшими пожеланиями, Сара Куигли».
Письмо Сары погасило мой энтузиазм в отношении публикации ее книги. И не потому, что я сомневаюсь в своей квалификации переводчика, хотя в редких случаях и подвергался критике за незначительные «ляпы» в своих переводах книг для разных издательств. Естественно, «ляп» не должно быть вообще. И сейчас, когда в помощь переводчику используется ИИ, их и не может быть у квалифицированного переводчика. Другое дело, когда в условиях капиталистической конкуренции критик выступает в роли киллера.
Что касается моего «негативного мнения» о книге, то считаю упрек Сары несправедливым. Я старался быть объективным. Возможно, ей трудно оценить мою объективность потому, что на Западе сочли бы ее книгу «необъективной» без тех надуманных эпизодов, которые вызвали мою критику.
Однако я отказался от публикации перевода книги по другой причине. Просто письмо Сары напомнило, что публикация книги не за свой счет, да еще книги зарубежного автора, слишком хлопотное дело. Видимо, потому что продать товар гораздо труднее, чем его купить. Ну а удовлетворение от публикации книги можно получить и бесплатно. Достаточно, разместить в сети ссылку на нее:
| 
