|
Генеральный директор Google DeepMind Дэмис Хассабис в интервью The Guardian заявил, что влияние искусственного интеллекта будет в десять раз мощнее и произойдет в десять раз быстрее промышленной революции.
Глава Google DeepMind утверждает, что искусственный интеллект может открыть эру „невероятной производительности“ и „радикального изобилия“. Но кому это будет выгодно? И почему он жалеет, что технологические гиганты не действовали медленнее?
Если вы представляете себе лауреата Нобелевской премии, то Демис Хассабис, вероятно, ему не соответствует. Относительно молодой (ему 49 лет), смешанной расы (его отец — грек-киприот, мать — китаянка сингапурского происхождения), получивший государственное образование, он не выглядел неуместно, получая медаль из рук короля Швеции в декабре среди моря седовласых мужчин, но это было „очень сюрреалистично“, признаётся он. „Я ужасно не умею наслаждаться моментом. Я выигрывал призы и раньше, и всегда думал: «Что будет дальше?» Но этот был действительно особенным. О таком мечтаешь в детстве“.
Ну, может, не вы, но он точно. Хассабис с юных лет выделялся как исключительный человек – в четыре года он проявил себя как вундеркинд в шахматах. Сегодня он, пожалуй, один из самых важных людей в мире. Возглавляя Google DeepMind, подразделение искусственного интеллекта этого технологического гиганта, он, если не сказать, что руководит, тем, что обещает стать самой значительной технологической революцией в нашей жизни.
Таким образом, Хассабис оказался одновременно и сторонником ИИ, и его апологетом. Нобелевская премия по химии стала доказательством преимуществ ИИ: база данных AlphaFold компании DeepMind смогла предсказать доселе непостижимые структуры белков, строительных блоков жизни – прорыв, который может привести к множеству медицинских достижений. В то же время растут опасения по поводу будущего ИИ, которое Google помогает проложить.
Гонка уже началась. DeepMind стал «машинным отделением Google», как выразился Хассабис, и ИИ внедряется во все сферы деятельности компании: ИИ-сводки поисковых запросов; умный помощник Gemini (ответ Google на ChatGPT); ИИ-генератор изображений (с возможностью добавления звуковых эффектов); умные очки на базе ИИ, инструменты перевода и помощники в покупках. Насколько публика действительно жаждет этого мира, улучшенного ИИ, пока неизвестно. Конкуренты также наращивают обороты. Meta Марка Цукерберга, Amazon, Apple, Microsoft и другие компании вкладывают значительные средства и переманивают талантливых специалистов у своих конкурентов. Цукерберг предлагает зарплату в размере 100 миллионов долларов ведущим исследователям. Сулейман, покинувший DeepMind в 2019 году, сейчас возглавляет подразделение Microsoft AI, которое недавно переманило из DeepMind более 20 инженеров. Он не решается назвать своего бывшего друга соперником: „Мы занимаемся совершенно разными вещами. Думаю, он больше склоняется к коммерческим приложениям; мы же всё ещё больше сосредоточены на передовых исследованиях“.
Этот рубеж, которого нам предстоит достичь, — это, безусловно, ОИИ (AGI, общий искусственный интеллект) — поворотный момент, когда ИИ сравняется с человеческим интеллектом. „Не знаю, произойдёт ли это в один миг. Возможно, это будет происходить постепенно, — говорит он, — но у нас появится что-то, что можно было бы разумно назвать ОИИ, что будет демонстрировать все когнитивные способности человека, возможно, в ближайшие пять-десять лет, возможно, в самом конце этого срока“.
Другими словами, мы переживаем последние несколько лет цивилизации, предшествовавшей ОИИ, после которых ничто уже не будет прежним. Для некоторых эта перспектива апокалиптична, для других, таких как Хассабис, она утопична.
„Если мы будем безопасно и ответственно внедрять её в мир, и, очевидно, мы пытаемся сыграть в этом свою роль, то мы должны оказаться в мире, который я иногда называю радикальным изобилием“, — говорит Хассабис. Он рисует картину медицинских достижений, сверхпроводников комнатной температуры, ядерного синтеза, достижений в материаловедении, математике. „Это должно привести к невероятной производительности и, следовательно, процветанию общества. Конечно, мы должны убедиться, что всё это распределяется справедливо, но это скорее политический вопрос. И если это так, то, возможно, впервые в истории человечества мы должны оказаться в удивительном мире изобилия, где не обязательно играть по принципу «нулевой суммы». И если это сработает, нам действительно стоит отправиться к звёздам“.
Не слишком ли он приблизился к собственной технологии? Вокруг ИИ так много проблем, что трудно даже понять, с чего начать: дипфейки и дезинформация; замещение рабочих мест; Огромное потребление энергии; использование материалов, защищённых авторским правом, или просто ИИ, решивший, что мы, люди, — расходный материал, и берущий ситуацию в свои руки.
Быть послом ИИ – это то, о чём Хассабис и не мечтал. „Если бы я мог, мы бы оставили его в лаборатории подольше и занимались бы чем-то вроде AlphaFold, возможно, излечили бы рак или что-то в этом роде“, — говорит он. „Но что есть, то есть, и в этом есть свои преимущества. Здорово, что каждый может поэкспериментировать с новейшим ИИ и почувствовать, каково это. Это полезно для общества, чтобы нормализовать ситуацию и адаптироваться к ней, а также для того, чтобы правительства обсуждали это… Думаю, мне нужно высказаться, особенно с научной точки зрения, о том, как нам следует подходить к этому, и подумать о неизвестном и о том, как мы можем сделать его менее неизвестным“.
В жизни Хассабис сочетает в себе практичность и безупречный профессионализм. Подтянутый и ухоженный, одетый во всё чёрное, он носит двое часов: одни — умные, другие — аналоговые (нарядные, но не слишком броские). Он производит впечатление человека, который куда-то спешит. Мы разговариваем в его офисе в лондонской штаб-квартире DeepMind. На стенах снаружи висят подписанные шахматные доски таких великих людей, как Гарри Каспаров, Магнус Карлсен и Юдит Полгар. Он всё ещё играет; доска установлена на столе неподалёку.
Для Хассабиса будущее ИИ — не только профессиональный, но и личный вопрос. У него двое сыновей-подростков, и он размышляет о том, каким будет их мир. Он сравнивает нынешнюю ситуацию со своим детством, когда только начинали появляться домашние компьютеры и интернет. Хассабис считает, что дети, которые научатся эффективно использовать ИИ, получат огромное преимущество — „станут своего рода ниндзя в этой сфере“. Однако в будущем найдется место и тем, кто не связан с технологиями напрямую. Людям по-прежнему будут нужны философия, экономика, искусство, спорт, медитация — всё то, что придает смысл человеческому существованию. „Когда технологии освободят нам время, мы как общество сможем ещё больше сосредоточиться на этих вещах“, — говорит он.
Хассабис основал DeepMind в 2010 году с Шейном Леггом и Мустафой Сулейманом. Выпускник Кембриджа по информатике и доктор нейронаук, Хассабис поставил перед компанией амбициозную цель: „Разгадать интеллект, а затем использовать его для решения всего остального“. Первыми инвесторами стали Питер Тиль, Google и Илон Маск. Уже в 2014 году DeepMind создала ИИ, способный осваивать игры Atari без предварительных знаний. В том же году Google купила компанию за £400 млн. В 2016-м DeepMind совершила прорыв, победив чемпиона мира в го, а затем представила AlphaFold, расшифровывающую структуры белков. За это достижение Хассабис вместе с другими учеными получил Нобелевскую премию по химии.
После выхода ChatGPT в 2020 году отрасль резко изменилась, и DeepMind стала «машинным отделением» Google, интегрируя ИИ в поиск, переводы и другие сервисы. Несмотря на конкуренцию с OpenAI, Microsoft и Meta (организация признана экстремистской и запрещена в РФ), которые переманивают специалистов и вкладывают миллиарды, DeepMind остается флагманом фундаментальных исследований. Хассабис подчеркивает, что его команда сосредоточена на прорывных технологиях, а не на коммерциализации.
Хассабис с детства выделялся неординарными способностями. В четыре года он уже играл в шахматы на уровне вундеркинда, а к 13 годам выступал за юношескую сборную Англии. Шахматы сформировали его стратегическое мышление и научили работать под давлением. Его кумирами были Алан Тьюринг и Ричард Фейнман. Хассабис рано увлекся компьютерами: тратил шахматные призы на первые ПК, осваивал программирование, а в 17 лет написал код для игры Theme Park, где виртуальные посетители парка реагировали на действия игрока. Как отметил журналист The Guardian, в кабинете Хассабиса висят подписанные шахматные доски легендарных гроссмейстеров — Гарри Каспарова, Магнуса Карлсена и Юдит Полгар. Рядом стоит игровая доска: несмотря на напряженный график, он все еще находит время для партии.
|
